7.Трудовая деятельность ч.5

Переезд в г.Тольятти на Волжский автомобильный завод

Читаю книгу: «В.Н. Поляков глазами современников»

А я ведь тоже его современник и с большинством авторов (современников) не только знаком, но и приходилось неоднократно общаться.

В феврале 1969 года я, возвращаясь из командировки на Урал, заехал в Тольятти. Нашел представителей металлургического производства ВАЗа. Мне предложили побеседовать с заместителем Управляющего по кузнечному комплексу Шнейбергом Владимиром Михайловичем. Он предложил мне рассказать о себе. В конце беседы он сказал, что знает меня по работе в Токмаке. Оказывается, он перешел на ВАЗ из Воронежского проектного института, с которым мне пришлось много работать по проектированию ковочных вальцев для Токмакского кузнечно-штамповочного завода. Он предложил мне зайти в кадры и взять там гарантийное письмо.

5.05.1969 года я был принят на Волжский автомобильный завод на должность начальника участка ремонтно-механического цеха металлургического производства. Поселили меня в общежитии на улице Комсомольской 137, в котором жили все ИТР, приехавшие на работу на ВАЗ. Первым моим приобретением были резиновые сапоги, без которых пройти по строительной площадке было невозможно. 

Штаб по строительству металлургического производства размещался в строительном домике с северной стороны завода. Чтобы проехать на завод, нужно было в 7 утра ухитриться влезть в автобус, который вёз строителей.

Кузнечный корпус представлял собой каркас здания. Ходили мы по отметке -7,2 метра. Где-то наверху будут полы. Обстановка мне знакомая по строительству прессового корпуса на Каменск-Уральском металлургическом заводе и стройке Токмакского кузнечно-штамповочного завода. В штабе я получил строительные чертежи корпуса и обнаружил, что чертежи фундаментов под горизонтально-ковочные машины выполнены в зеркальном изображении. Пришлось встречаться с куратором от строительного управления Будкиным.

В корпусе 4 зоны: заготовительное отделение с ж/д путями, кузнечно-прессовое отделение – 3 пролета, закрытая зона, отгороженная от основного цеха кирпичной стеной, в которой размещались службы контроля качества, термическое отделение – 3 пролета и ж/д путь.

Мне поручили курировать монтаж подкрановых путей. Первое что я потребовал от строителей – убрать подкрановые пути от строительного мусора и подготовить к монтажу подкрановых рельсов. Монтаж вела бригада Омского монтажного управления – ОМУ2. Я быстро нашел общий язык с молодыми прорабами этого управления. По моей просьбе они предоставили мне теодолит и нивелир, необходимые мне для приемки строительных и монтажных работ. Пользоваться этими геодезическими приборами я научился ещё во время работы на Урале. Первый слесарь, который пришел устраиваться на работу, был Волков Михаил Дмитриевич – представительный мужчина мой ровесник с украшавшей его сединой. Когда я привел его к прорабам ОМУ2 (а тогда всех рабочих принимали в строительные и монтажные организации с последующим переходом на ВАЗ), они шепотом мне сказали, что они принимают только рабочих. Они по его внешнему виду решили, что он инженер. 

Первое задание, которое я ему дал – изготовить стойку с массивным основанием, к вертикальной рейке прикрепить миллиметровую полоску от логарифмической линейки. Эта стойка заменяла мне геодезическую линейку при работе с нивелиром и позволяла производить замеры с высокой точностью. Пресса монтировались на металлические рамы, которые привязывались к арматуре фундамента и после проверки их горизонтальной установки заливались вместе с фундаментом. Вначале бригадир монтажников возражал против моего контроля установки металлических рам с помощью моей стойки, но затем попросил разрешения использовать её при монтаже. Тщательная работа по монтажу рам обеспечивала точный монтаж прессов без дополнительных доработок. На КАМАЗе слесари жаловались мне, что из-за отказа руководства и строителей от тщательной установки рам, им затем приходилось с помощью бормашинок дорабатывать плоскости рам и многократно устанавливать пресса.

Монтаж мостовых кранов

Монтаж мостовых кранов проходил без проблем. Но, когда начали монтаж наших отечественных кранов с закрытыми и очень неудобными для крановщика кабинами, я всем рассказывал, какие удобные кабины были на американских кранах. Может быть, мои рассказы тоже сыграли какую-то роль, но через некоторое время, специальный централизованный цех КВЦ, который должен был обслуживать грузоподъемные машины во всех производствах ВАЗа, привез в кузницу экспериментальную кабину. Они её установили на один из кранов, мы её опробовали в работе во время монтажа оборудования, одобрили в целом, с некоторыми замечаниями. И затем, по составленному со мной графику, на всех кранах кузнечных цехов закрытые кабины были заменены новыми. Закрытые кабины остались только в литейных цехах. Для работы на мостовых кранах в металлургическом производстве была создана бригада, в которой было более 50 крановщиц. За отсутствием мастера, руководить этой бригадой, составлять графики выходов на работу и ответственность за обеспечение работы кранов по обслуживанию строителей и монтажников была возложена на меня. Это довольно хлопотное дело, т.к. монтаж шел одновременно в ремонтно-литейном, чугунно-литейном, алюминиевом, ремонтно-кузнечном и кузнечном корпусах. Я был председателем комиссии по приемке оборудования для кузнечного корпуса. Мне необходимо было изучить генплан кузнечного цеха, документацию на оборудование, согласовать порядок завозки и распаковки оборудования, обеспечить сохранность комплектующих и специнструмента поставляемых с оборудованием. Для этого Михаил Дмитриевич с помощью ОМУ2 сварил 2 металлических шкафа с полками, в которые складывались все дефицитные изделия и инструмент. Шефмонтажники быстро оценили необходимость этих шкафов и сдавали мне на хранение свою документацию и инструмент.

Дробеметные барабаны

Наконец у меня появилось 2 мастера. Одного я закрепил за заготовительным и кузнечным отделом, а второго за термосдаточным отделом. В термосдаточном отделе меня беспокоили быстроизнашивающие детали дробеметных барабанов фирмы «Пангборн Европа»: лопатки турбин и защитная броня. В документации значился материал: твердый чугун. Такие барабаны стояли у меня в кузнице и в чугунолитейном корпусе. Приемкой этих барабанов в Италии занимался зам. начальника цеха по чугунолитейному корпусу и все запчасти, в том числе и на мои барабаны были адресованы в чугунолитейный корпус. Мне предложили написать записку по вопросу технологии изготовления лопаток и брони в Турин руководителю группы специалистов металлургического производства Аверину Борису Константиновичу (царство ему небесное). Что я и сделал. Когда Аверин вернулся в Тольятти на должность заместителя директора металлургического производства по ремонтообслуживанию, я спросил, получал ли он мою записку и каковы результаты. Он отмахнулся от меня и сказал, что мы умеем сами делать лопатки. Но по моему опыту работы на Токмакском кузнечно-штамповочном заводе наши лопатки не выдерживали и одной смены, а лопатки Пангборн стоят до двух недель. В чугунолитейном корпусе из-за неправильной регулировки факела дроби быстро износили все имеющиеся лопатки и защитную броню и с разрешения Аверина использовали всё полученное с запчастями. Аверин дал мне задание взять стружку с лопаток. Я ему пытался объяснить, что одного химсостава материала недостаточно. Требуется Ноу-Хау технологии изготовления, технология отбеливания чугуна лопаток и защитной брони. Когда в Тольятти приехал шеф фирма Пангборн, я до начала совещания беседовал с ним и сказал, что я по неопытности вывел из строя обрезиненные ролики привода стола дробеметной установки обработки полуосей. Его референт что-то записал в блокноте. Тогда я сказал, что защитная броня также достигла минимальной толщины. Он и это записал. В это время к нам подошел Аверин и спросил, о чем я с ними разговариваю (за 2 года работы в Италии он не освоил итальянский язык). Я сказал, что заканчиваются защитные листы. Аверин сказал, что мы сами умеем делать не хуже Пангборн. Референт что-то вычеркнул в блокноте. Через месяц мне звонят с базы оборудования, что на мое имя пришла посылка, и они нечаянно её вскрыли. На ящике было написано: «Тольяттиград, инж. Нотику». А в ящике лежало 2 обрезиненных ролика.

Я отступаю от хронологии.

Однажды ко мне прибежал из термички слесарь и говорит, что к дробеметным барабанам привезли детали из алюминиевого корпуса и хотят загружать их в барабан. Я пошел в термичку. Мастер алюминиевого корпуса сказал что по приказу Митрохина (и.о. директора металлургического производства) нужно срочно обработать эти детали. Я ему объяснил, что обрабатывать алюминиевае детали в дробеметных барабанах нельзя. Он уехал и вернулся с Митрохиным. Тот начал кричать, что я могу сорвать выпуск деталей, что приведет к простою главного конвейера. Я ему пытался спокойно объяснить, что образовавшаяся в барабане алюминиевая пыль взрывоопасна. Не зря в галтовочных барабанах обработка деталей производиться при подаче в барабан воды. Он продолжал кричать и пытался командовать рабочим, чтобы они загружали детали в барабан. Я попросил его написать письменное указание и сказал, что я дам команду вывести всех людей из цеха, чтобы не подвергать их опасности. В это время подошел шефмонтажник фирмы Пангборн, которому я предварительно позвонил, и сказал, что если в барабан загрузят алюминиевые детали, фирма снимает с себя ответственность за работу своего оборудования. Безумное решение было остановлено, а я нажил себе злейшего, злопамятного врага.

Переаттестация

В конце 1972 года проводилась аттестация ИТР в призводстве. Председателем аттестационной комиссии был Митрохин. Мне задавались идиотские вопросы, свидетельствующие, что члены комиссии мало знакомы с правилами Госгортехнадзора и правилами эксплуатации газового оборудования. Митрохин перебивал меня и не давал дослушать мои ответы. В конце он предложил комиссии сделать заключение о моем несоответствии занимаемой должности. Следом за мной из комнаты выскочил начальник ремонтно-механического цеха и начал извиняться, что так получилось. Я ему сказал, раз я не соответствую, прошу уволить меня и перевести в отдел анализа и планирования ремонтов. Он пытался отговорить меня, но я написал заявление. И вот я год работаю в этом отделе, но начинаю свою работу с утреннего обхода кузницы. Мой коллега – начальник участка по ремонту электрооборудования кузницы посчитал, что за год, пока приказом нового директоры производства Трубкина В.М. меня не вернули на должность начальника участка, а затем и зам. начальника ремонтно-механического цеха, на моём месте сменилось 9 человек.

Ремонт ковочного автомата

Конечно коллектив вазовцев очень неоднородный, особенно в первые годы. Чувствовалось землячество (кланы): горьковчане, ярославцы, зиловцы и мзма, рубцовские, заволжский моторный, самарцы и др. А также россыпью с разных городов и заводов. Разный уровень знаний и опыта работы, разные характеры. Средний возраст 23 года. И руководители высшего и среднего звена разные. 

В.Н. Поляков работал не только с руководителями высшего звена, но и регулярно проводил встречу с мастерами. На эти встречи стремились попадать и руководители разного уровня, т.к. знали, что на основании этих встреч В.Н. примет решения, которые потребуют от них определенных усилий и старались заранее подготовиться к их выполнению. Это были очень полезные встречи. В.Н. стремился узнать о положении в корпусах завода не от руководителей, а от первых лиц – мастеров.

Мой первый главный механик Тарануха Афанасий Степанович Требовал от механиков цехов для каждого ремонта составлять подробный линейный график работ с указанием занятых людей, необходимых запчастей, оснастки и сроков выполнения работ. 

.Я настолько привык к разработке таких графиков, что когда в кузнице на ВАЗе в 8 часов вечера стал ковочный автомат фирмы "Пельцер", я сразу же параллельно с разборкой автомата составил подробный график выполнения работ. За ночь я подсчитал (у меня, как у каждого уважающего себя инженера в кармане всегда была логарифмическая линейка) удельные нагрузки на бронзовый подшипник, в зависимости от штампуемых изделий и у меня было готовое решение о ходе ремонта. В 8 часов утра около автомата собралась большая компания: технический директор Житков А.А. и его помощники, главный механик Бородин Н.Д. и его помощники, директор металлургического производства Трубкин В.М., его заместитель по ремонту оборудования Аверин Б.К. и пр. любители. Они собрались вокруг установленного рядом с автоматом ползуна, (фирмачи вытаскивали ползун 3 смены, а мне удалось его извлечь за одну ночь) и базарили. Я стоял в стороне и следил, чтобы они не лезли в опасную зону. Вдруг все замолкли и встали, как мне показалось по стойке смирно. Из-за автомата вышел В.Н. Поляков. Я не заметил когда он подъехал. Он подошел к нам, сухо поздоровался и спросил: "Что произошло?". Аверин вышел вперед и начал говорить, но Поляков его грубо оборвал: "Я не Вас спрашиваю!", и, обращаясь ко мне (а я стоял в задних рядах) сказал: "Докладывайте!". Я объяснил, что произошло, коротко сказал о своих расчетах и назвал две детали, при штамповке которых удельные давления на подшипнике превышают допустимые. Поляков выслушал меня и сказал, обращаясь к начальнику цеха Будникову Н.Н.: "Детали снять!". Будников пытался что-то сказать, но Поляков тоном, не требующим возражений: "Я сказал снять! Товарищ Бородин немедленно закупите по импорту запасные втулки и все, что необходимо я раскрыл рот, чтобы сказать, что одна запасная втулка у меня есть, но Поляков прикрикнул: "Не перебивайте меня! Анатолий Анатольевич (Житков) проследите, чтобы закупили технологию по отливке таких втулок". Затем он задал мне вопрос: "Когда закончите ремонт?". Только я начал говорить: "По графику ...", как он прервал меня и сказал: "Бросьте Вы ваши графики! Оборудование выходило из строя, и будет выходить. Только его нужно ремонтировать не месяцами! Когда закончите ремонт?". Но я так был верен своему графику, который уже опережал на три смены, что упорно продолжал говорить: "По графику 10 дней, но мы закончим ремонт за 5 дней. А вообще он нас научит работать!" и кивнул в сторону огромного автомата. Поляков вдруг коротко рассмеялся (прыснул). Мне даже показалось, что он смутился своего смеха, сказал: "До свидания" и так же быстро исчез, как и появился.

Житков обхватил меня руками за плечи и начал хвалить: "Ну, молодец. Хорошо доложил". Но тут же спохватился: "Ты сказал Генеральному, что закончишь ремонт за пять дней!" Я кивнул. "Что тебе для этого надо?". Я сказал, что мне нужно, чтобы запустили в производство три пальца. Аверин кричит: "Зачем тебе три?" Житков ему: "Запускай три!". Все три пальца изготовленные 2 в КВЦ и один в 18 цехе оказались браком и только один из них исправим. Опыта изготовления таких крупных деталей у наших токарей тогда не было. Они мерили на станке еще теплую деталь, а когда она остывала, то оказывалось что диаметр меньше допустимого размера. 

5 дней я не уходил из цеха. Днем около меня находился зам. главного механика Кривченко Н.Д. На ремонтной площадке должны находиться только те, кто непосредственно выполняет работы. Они должны точно знать и уметь выполнять свое задание, знать сроки выполнения, иметь необходимый инструмент и знать общий план выполнения ремонтных работ, какая работа выполняется параллельно с ним и кто ее выполняет, кто будет продолжать начатую им работу или, что следует после ее окончания. Лишние люди, и даже мастер, на ремонтной площадке, только мешают работе, если каждый исполнитель точно знает, что он должен делать. Работа шла по плану, и на автомате работало два слесаря, когда в комнату, где я готовил для каждого слесаря задание, с криком: "Кто отвечает за ремонт пресса?" влетел какой-то муж-чина. И обращаясь ко мне, он продолжал кричать, что я срываю работы по ремонту пресса, и он немедленно доложит об этом Генеральному директору. На мой вопрос кто он такой, он продолжал кричать, что он из генеральной дирекции и доложит, что ремонт срывается по моей вине. Я попросил его прекратить крик, в противном случае я выгоню его из цеха, чтобы он не мешал работать, и предложил выйти к ремонтной зоне. Он продолжал на повышенных тонах говорить, что он только что оттуда и там никого нет. Я знал, что в это время слесари должны были подать в рабочую зону, изготовленную в КВЦ по моим эскизам, траверсу для работы двумя кранами. Когда мы вышли в цех, к рабочей зоне двигался мостовой кран с траверсой на крюке. Мужчине я сказал, что если он из генеральной дирекции, то я попрошу его передать Виктору Николаевичу, чтобы его больше ко мне не посылали. Я повернулся и пошел к себе, а он еще что-то кричал мне вслед. Конец этого разговора слышал Кривченко и подошел ко мне. Я спросил его, знает ли он этого человека. Кривченко сказал, что он руководитель службы Полякова, которая контролирует выполнение указаний Полякова и докладывает ему лично обо всех нарушениях. Конечно, эта стычка выбила меня на какое-то время из колеи, тем более после первой бессонной ночи. Между тем работа шла в соответствии с откорректированным графиком. 

Вечером я обратил внимание, что недалеко от ремонтной зоны крутится какой-то пожилой мужчина - "дед". Я спросил у Кривченко, знает ли он его. Он ответил, что, по-видимому, он из той же службы ген. директора. Около ремонтной зоны стоял мой пикап и, когда я сел в него, чтобы поехать в КВЦ, посмотреть в каком состоянии идет работа по изготовлению пальцев шатуна, в машину залез этот "дед". Я спрашиваю его: "Вы куда?", а он меня: "А Вы куда?". Я был еще под впечатлением дневного разговора и сказал ему: "Если Вы находитесь в цехе, и Вас интересует, как идут ремонтные работы, то Вы должны были подойти ко мне и представиться. "Я сказал ему, что посторонние лица в ремонтной зоне находиться не должны, и я был намерен попросить его уйти из цеха. Но раз его направили контролировать, то я ничего не имею против, если он не будет вмешиваться в мои действия. На этом закончилось наше знакомство, и мы поехали на КВЦ. По дороге я ему сказал, что, возможно, мне понадобится его помощь для воздействия на КВЦ или руководство цеха 18. Но в дальнейшем эта помощь не потребовалась, т.к. все работы шли на зеленый цвет.

На второй день, когда у меня на шабровке полувтулок кривошипного механизма работал первоклассный специалист, (ранее работавший на куйбышевском заводе координатно-расточных станков, затем в КВЦ, а потом я пригласил его к себе в бригаду), я, как обычно делал, организовал школу для молодых ребят. Они работали под руководством этого парня, сменяя друг друга. В это время в цех зашел Исаков В.И. директор КВЦ в сопровождении Трубкина В.М. Трубкин, как я понял, привел его проверить правильно ли с технической точки зрения, я веду работы. Они обошли вокруг автомата. Исаков глянул на втулки, "сколько у вас тут пятен на ё... дюйм?". И сказав, "не будем мешать" повел Трубкина из цеха.

Параллельно с работами по восстановлению поврежденного узла - шатунного пальца и втулки я решил изменить схему смазки элементов шатуна и заменить аппаратуру на трабановскую. Эту работу я поручил Володе Музычко. Он к тому времени стал достаточно квалифицированным специалистом по смазочной аппаратуре и работу мог выполнить самостоятельно и качественно.

Все шло хорошо, но подводили пальцы шатуна. Два изготовленных в 18 цехе оказались на 1-1.5 мм меньше по диаметру от допустимого размера. И только палец из КВЦ был на сотки больше нужного размера. Аверин ходил героем, как будто это он заказал три пальца. "Вези палец из КВЦ мы его проалмазим" - командовал он мне. Я сначала повез палец в цех. Рессоры у пикапа просели полностью, а нос был задран к верху. Это было 7 ноября. Сильно подморозило, и пошел мелкий снег. Когда я подъехал к цеху, недалеко от ворот в сугробе стояла машина Трубкина и около нее возился шофер. Он показал мне рукой как мне лучше проехать, чтобы пробиться через снежный занос. Но, несмотря на разгон, я застрял посреди заноса, а колеса скользили по наледи, которая была под ним. Шофер сказал, что Трубкин пошел искать трактор. Я забежал в цех и сказал ребятам, что я застрял. Когда я выскочил снова за ворота, то увидел, что трактор "Беларусь", который ехал к нам на помощь, сам застрял и буксует в сугробе. Я схватил лопату и стал чистить снег из-под задних колес. Снег залеплял очки. И вдруг машина медленно поехала к воротам. Это какая-то мистика. Мотор заглушен, а машина сама медленно ползет в сторону ворот. Я бросил лопату и вскочил за руль. Ключ зажигания у меня в кармане, а машина медленно двигается в сторону ворот. И в этот момент, когда я не понимал, что происходит, ворота стали медленно открываться, и я увидел погрузчик, который тянул меня длинным тросом. Я не заметил, когда ребята подцепили трос к машине.

Тщательно промерив палец, я убедился, что его нужно дорабатывать, и повез его на станок в 18 цех. Эту картину наблюдал "дед" и вдруг он исчез. Кривченко посмеялся: "Помчался докладывать Полякову". Завтра наступал пятый день.

Каждое утро Поляков в 9 часов появлялся в цехе, подходил, здоровался со мной и Кривченко, кивал рабочим и уезжал. 8 ноября, пятый день ремонта, он появился в цехе в 7 часов утра. Я в это время двумя кранами начал поднимать боковину автомата. (Выполнять работу, управляя двумя кранами, может специально обученный стропальщик. Это, как правило, бригадир монтажной бригады, получивший допуск для выполнения таких работ. Либо эти работы выполняются мастером. Вся ответственность за безопасное выполнение работ лежит на нем. К сожалению, у нас большинство мастеров не оканчивают курсы стропальщиков и не имеют допуска к таким работам.). Когда я увидел Полякова, я остановил подъем и направился к Кривченко, т.к. Поляков шел к нему. Но я не успел подойти, как Поляков что-то спросил у Кривченко, развернулся и пошел прочь. Кривченко, улыбаясь, шел мне навстречу. Говорит: "Поляков спросил "Куда Вы эту штуку дели?", указывая на место, где стоял ползун. Когда я показал, что ползун уже стоит на своем месте, он спросил "Все правильно сделали? А палец подошел?" Я ответил, что все подошло и он, попрощавшись, пошел к машине. Это точно его "дед" в такую рань поднял". Кривченко был доволен еще и тем, что сам в этот день приехал пораньше. 

Ночью мы опробовали систему смазки. Теперь подшипники получали обильную смазку, и угрозы задира не было. Установка боковины заняла меньше 20 минут. Фирмачи при монтаже потратили на это целую смену. Опыт, полученный во время работы на Урале с прорабом Михаилом Федотовичем Яковлевым, пошел впрок. Траверса позволила мне подвесить боковину так, что, когда краны подвели ее к станине, усилия двух слесарей хватило, чтобы она стала на место. Кривченко поздравил меня с рекордным временем. Полдня ушло на уборку ремонтной зоны. И до вечера мы обкатывали автомат вхолостую. Утром девятого ноября автомат по акту был передан в эксплуатацию.)


Прессножницы Ficep

Шефмонтажникам мы предоставляли для размещения в цехе минмонтажспецстроевские будки, которые расставляли в разных зонах корпуса. От фирмы «Ficep» приехали два молодых парня. Я разместил их в зоне монтажа прессножниц Ficep. Я предложил им положить их инструмент ко мне в металлический ящик. Они отказались, но на следующий день обратились ко мне расстроенные. Они сказали, что сувениры, которые они привезли, у них украли из будки. Я общался с ними на итальянском, но иногда они начинали говорить на каком то непонятном мне языке. Я спросил, почему я их не понимаю. Они засмеялись и говорят, что даже итальянцы их не понимают, когда они говорят на диалекте г. Варезе, откуда они приехали. С прессножницами произошла такая история. Во время обкатки под нагрузкой начала греться средняя втулка трехопорного вала. Вытащили вал вместе с обжавшей его бронзовой втулкой. При нагреве бронзовых втулок в результате недостатка смазки или несоосности, как в данном случае, втулка начинает увеличиваться в диаметре, но стальная станина, в которой посажена втулка не позволяет ей увеличиться в диаметре, и обжимает её. После охлаждения наружный диаметр втулки уменьшается, и втулка обжимает вал. Что нужно сделать, чтобы снять такую втулку с вала. Быстро нагреть её, так, чтобы вал оставался холодным. Я дал задание сварщика приготовить две горелки, а сам пошел на рембазу. Возвращаюсь, а около вала стоит В.М. Дерновой зам. начальника ремонтно-механического цеха, которого назначили курировать кузнечный корпус и говорит, что он запрещает нагревать втулку и предлагает срезать её на токарном станке. Я предложил ему не вмешиваться в мою работу. Вал поставили вертикально, зажгли две горелки, и через пару секунд втулка слетела с вала. В результате тщательной проверки, я определил, что среднее посадочное место под втулку трехопорного вала несоосно. Шефмонтажники разводили руками. Я дал задание срочно изготовить вал так, чтобы в средней части можно было просверлит отверстие, для крепления резца, а на наружной выступающей стороне вала можно было просверлить 2 отверстия под 900 для вставки в них воротков. Слесари и станочники не верили в моё предложение. Но когда, вращая за воротки, вручную удалось расточить это посадочное место и сделать его соосным, все и шефмонтажники вздохнули с облегчением. Таким образом на всех шести прессножницах несоосность трехопорного вала была устранена, а шефмонтажники оставили мне в подарок свой инструмент.


Склад металла

В заготовительном отделении монтировали механизированный склад металла по проекту фирмы «Пианелли Траверса». Вертикальные стеллажи должны быть установлены так, чтобы торцы полок для металла находились в одной плоскости с подкрановыми путями штабелера. Шефмонтажник фирмы предложил натянуть струну параллельно подкрановому пути, к струне подвешивать отвесы и от них делать замеры. Я понял, что это работа трудоемкая и главное неточная. Я установил теодолит так, что получил оптическую плоскость параллельную подкрановым путям. Один слесарь приставлял линейку к торцам полок, я фиксировал размер и второй слесарь отмечал его на схеме. Научил пользоваться теодолитом мастера Александра Константиновича Спицына, и работа пошла. После обеда около склада собрались несколько представителей фирмы «Пианелли Траверса» вместе с руководителем. Мы познакомились, и они вручили мне ежедневник фирмы с иллюстрациями оборудования, выпускаемого фирмой. Я и сейчас листаю этот ежедневник со своими старыми записями.

Фирма Инноченти

 Фирма Инноченти поставила двухстоечные пресса усилием 2000 тонн. Во время расконсервации на одной стойке обнаружили трещину в области установки втулки кривошипного вала. Я доложил об этом Шнейбергу, а шефмонтажник вызвал руководителя группы шефмонтажа Казмана Роберта Ивановича. Через некоторое время в цехе появился Аверин Б.К. и начал кричать, чтобы немедленно оформляли рекламацию фирме. Казман (он хорошо говорил по-русски) пытался его успокоить и сказал, что фирма и без рекламации решит все вопросы. Но Аверин требовал, чтобы я оформлял рекламацию. Для оформления требуется представитель Торговой Палаты. Но он появился только через неделю и, осмотрев стойку, начал уверять, что она никакой нагрузки во время работы пресса не несёт. Шнейберг смеётся и говорит, что он специалист по ж/д колёсам. Пока мы разбирались, как писать рекламацию, Казман привез в корпус новую стойку. Аверин всё таки настаивал на рекламации. Казман попросил, чтобы мы отдали ему стойку с трещиной, но Аверин сказал: «Стойку не отдадим». А мне сказал, что у нас будет запасная стойка. Хотя она нам никогда не потребуется. Аверин вел себя в этой истории, как герой.

Однажды Казман привез в корпус большой деревянный ящик и предложил вскрыть его. В ящике оказался гидравлический домкрат и насос высокого давления к нему. Роберт Иванович объяснил, что с помощью этого домкрата мы статически произведем испытание пресса. Я спросил, а могу ли я использовать этот домкрат для съёмников на других прессах. Он объяснил, что это только для оборудования Инноченти. Но через пару месяцев он привез еще такой же ящик и объяснил, что это подарок фирмы для ремонтной службы кузницы. Вообще с Робертом Ивановичем у меня сложились хорошие дружеские отношения. Он бывал у меня дома, познакомился с женой и детьми. Когда он увидел, что в кузницу привезли для испытания нашу отечественную густую смазку, он просил, чтобы на его прессах я испытание новой смазки не проводил. Но о смазке позднее.

Когда я потребовал от технологов расчет удельных давлений на стол пресса в кузнице ВАЗа, технологи сказали, что они не знают, что это такое и зачем это нужно. Итальянцы удивились, откуда я знаю, что при неправильном расчете удельных давлений выйдут из строя не только подштамповые плиты, но и станины прессов. Меня поддержали Шнейберг В.М. и Башинджагян Е.А., но, когда я ушел с завода, об этом, по-видимому, забыли. Одним не хотелось делать расчеты, другим следить за правильной эксплуатацией прессов. И через пару лет я уже знал, что столы прессов продавлены. Это свалили на интенсивность эксплуатации прессов, и никто не хотел делать вывод о собственной недоработке при определении удельных давлений на столы.

Приезд А.Н.Косыгина или визит эффект

16.12.1971 года. На завод должен приехать А.Н. Косыгин. Все делегации начинают осмотр завода с кузницы. Мы спокойны. У нас все в порядке ровно шумит цех. Мой коллега Чередников Н.Я. – начальник участка РМЦ по электрической части снимает трубку, чтобы кому-то позвонить и вдруг меняется в лице: он слышит тревожный разговор, что в службе водоснабжения произошла авария и кузницу переключили на снабжение водой через градирню. Значит весь мусор и грязь сейчас пойдут в цех и забьют трубки индукционных нагревателей. Мы кинулись в цех. Он выключать индуктора, а я в подземную галерею, где по моей просьбе монтажники врезали непроектную задвижку для сброса вода из магистрали прямо в траншею. Я быстро открыл задвижку и изнеё хлынула черная вода с грязью. Я вызвал слесарей, чтобы они следили и спускали воду так, чтобы не залили кабели, проходящие в этой же галерее. Доложили о случившемся Шнейбергу. Он спрашивает, что будем делать. Я предложил по мере продвижения делегации включать 1-2 индуктора, а остальные пресса пусть молотят вхолостую и создают видимость интенсивной работы. Поступает сигнал, что делегация въехала на территорию завода и приближается к кузнице. Я стою около ковочных автоматов Хатебур и Пельцер, включаем нагреватели и автоматы начинают штамповать. А.Н. Косыгин, В.Н. Поляков и Шнейберг В.М. посмотрели как работают автоматы и направляются к 9-ти клетьевым вальцам. Я даю отмашку Чередникову, он включает там нагреватели, около автоматов выключают, а я бегу к 6” ГКМ, чтобы по отмашке Чередникова включить её. И так по всему маршруту.

Когда делегация покинула кузницу, Шнейберг сказал, что Поляков спросил у него: «Что там у вас произошло?».

Включая 1-2 нагревателя, мы снизили потребление охлаждающей воды и скорость движения воды в магистральном трубопроводе упала, а значит и грязь стала оседать в магистральном трубопроводе и не попадала в индуктора.

То, что произошло я называю визит-эффектом. Еще в пору больших ЭВМ специалисты заметили, когда в машзал заходит посторонний человек, машины дают сбои. Когда я был на МАЗе, мне предложил посмотреть линию штамповки с автоматической уборкой облоя. Мы зашли в цех, линия работала, облой сбрасывался в тару. Технолог, сопровождавший меня, предложил подойти поближе. Я сказал, что как только мы подойдем, линия станет. Он сказал, что линия работает без остановки целую смену, но как только мы подошли поближе, облой перекосился, застрял, и линия стала. В Харькове, куда я часто ездил в командировку, СКБ размещалось в бытовках кузницы завода «Серп и Молот».

В кузнице работала горизонтально-ковочная машина с горизонтальным разъемом. Я хотел посмотреть как она работает, но мне так и не удалось. Звонили в цех и спрашивали: «Работает?». Нам отвечали, что работает и можно приходить смотреть, но стоило нам спуститься в цех, как машина останавливалась.

Ремонт ГКМ 6"

(Опыт работы со сварщиками мне пригодился на ВАЗе, когда лопнула станина горизонтально-ковочной машины (ГКМ) 6" фирмы "Kayser-International". Когда обнаружилась трещина в станине под коренной втулкой трехопорного коленчатого вала, я быстро составил график-технологию выполнения восстановительных сварочных работ, и показал его зам. директора металлургического производства по кузнечному комплексу Шнейбергу Владимиру Михайловичу. Он посмотрел мою технологию и сказал, что он должен отдать её на заключение специалистам-сварщикам. Я не возражал и был уверен в положительном заключении, т.к. другого варианта не видел. Я рассчитывал, что заключение будет получено очень быстро и в соответствии с графиком начал готовиться к ремонту. Подвез к ГКМ мощный сварочный аппарат постоянного тока и договорился, на всякий случай о втором резервном. Подготовил отбойные молотки для промежуточной проковки сварочного шва и достаточное количество затупленных зубил к ним. Договорился в КВЦ и даже завез в цех расточной станок для последующей обработки поверхности под опорную втулку коленчатого вала. Сделал чертеж и заказал борштангу для этого станка, чтобы закрепить инструмент для обработки поверхности. Вся подготовка шла, а заключения не было. Наконец Шнейберг пригласил меня и ознакомил с двумя заключениями. Одно было подписано главным сварщиком завода Волгоцеммаш, а второе со ссылкой на первое специалистами КВЦ. Заключения категорически отрицали возможность восстановления станины методом сварки. Шнейберг сказал, что если бы он не имел на руках этих заключений, то он мог бы рискнуть и разрешить мне выполнять работу по моей технологии, но теперь у него нет выхода и он вынужден приглашать фирму "Kayser" для принятия решения. Мы потеряли на этом больше двух недель. Но производство не страдало, т.к. в цехе было две таких ГКМ, а на программу достаточно 0,7 машины.

Специалисты с фирмы приехали на третий день после нашей встречи со Шнейбергом. Собрались у меня в кабинете. Шнейберг сел за мой стол, представил всех присутствующих и предложил представителям фирмы сказать, как они собираются выполнять ремонт. От фирмы приехал руководитель группы инженер, сварщик и слесарь. Инженер начал излагать технологию ремонта, которая отличалась от моей только тем, что они собирались удалять металл вокруг трещины не газорезкой, как предлагал я, а графитовыми электродами. И тут же показал, по моей просьбе, графитовые электроды, которые они привезли с собой. На мой вопрос, а можно ли выжигать газорезкой, он ответил, что можно, но его человек не умеет обращаться с газовой горелкой, а везти с собой еще и газорезчика дорого. Когда речь зашла о проковке сварочного шва, он достал из своей сумки ручное пневматическое зубило и сказал, что он все предусмотрел и привез инструмент с собой. Я взял один из стоящих в углу кабинета отбойных молотков и показал ему. На что он с восторгом закричал: "Good, good", и сделал движение, как будто он хотел выбросить свое ручное зубило. 

Выслушав, Шнейберг развел руками и говорит: "Мне нечего сказать приступайте к работе". 

Когда работал немец сварщик, я предложил всем сварщикам своего участка наблюдать за его работой и перенимать все интересное, что они увидят. 

Эпопея с маслами

Однажды в 1971 году в цехе появился Башиджагян Е.А. (Технический директор ВАЗа). Я в это время находился около ковочного автомата Хатебур. Е.А. направился ко мне, поздоровался и спросил, какие масла я использую для автомата. За моей спиной к станине автомата приклёпана таблица со списком масел рекомендуемых фирмой. Я по памяти доложил.

Е.А.: Если будешь использовать другие масла, выгоню с завода.

Я: Евгений Артемович, на меня давят с требованием испытывать на машинах отечественные аналоги. Пользуясь Вашим замечанием, я буду проводить испытания только при наличии письменной подробной программы испытания с Вашей визой.

Е.А. одобрительно кивнул, попрощался и пошел к своей машине.

А УЛИР (Управление лабораторных и Исследовательских Работ) и Отдел новых материалов настаивали на срочном испытании  смазки ЛС1П, изготавливаемой на Бердянском солидоловом заводе. Я же утверждал, что она не соответствует требованиям эксплуатации в крупных подшипниках скольжения на тяжелых механических прессах.

Шнейберг В.М. (зам. директора металлургического производства) собрал совещание, на котором присутствовали два доктора наук из Москвы и Киева, представители УЛИРа и Бурдо А.И. начальник отдела новых материалов, зам директора по ремонтообслуживанию Аверин Б.Н. и представитель Бердянского салидолового завода.

В.М. попросил меня подготовить образцы ЛС1П и импортной смазок. Когда все собрались, он предложил мне показать, как я проверяю качество смазки. Импортная смазка MR3 по цвету и консистенции напоминает сливовое повидло: прозрачная однородная масса, хоть  на хлеб мажь. ЛС1П непрозрачная масса цвета «детского поноса». Я беру между большим и указательным пальцами по небольшому количеству той и другой смазки и начинаю разводить пальцы. MR3 тянется за пальцами, и разрывается, когда между пальцами расстояние около двух сантиметров. ЛС1П вообще не тянется. Б.К. Аверин вдруг проявил компетентность и сообщил, что на четырехшариковой машине ЛС1П показала лучшие результаты чем импортная.(Четырехшариковая машина – это в металлический стакан, заполненный смазкой укладывают на дно 3 шарика, а четвертый сверху начинают вращать, увеличивают обороты и давление, до тех пор, пока прослойка смазки не разорвется и в результате сухого трения шарики не сварятся, и подал мне два сварившихся шарика.)  Я сказал, что условия работы смазки на прессах несколько отличаются. Подшипники скольжения диаметром от 400 и более мм при работе нагреваются до 50-60 градусов и, если во время обеденного перерыва смазка стечет с поверхности втулки, то после перерыва подшипник будет работать всухую, со всеми вытекающими последствиями. Один из докторов предложил провести эксперимент, и я тут же передал эскизы на рембазу. Минут через 15 нам принесли шлифованную стальную пластину высотой 100 мм и шаблон – стальную пластину толщиной 1мм с квадратным отверстием 10х10 мм.  Один из них нанес на пластину два образца смазки, приставил пластину вертикально к графину и предложил потом нагреть пластину и посмотреть, как будут себя вести образцы смазки. Но нагревать пластину не пришлось, т.к. через короткое время ЛС1П была на столе. И тут представитель Бердянского завода сказал, что причина в том, что импортная смазка прошла режим деаэрации, а у них такой установки нет, поэтому смазка насыщена пузырьками воздуха, непрозрачна и не вязка. Бурдо А.И. сказал, что ВАЗ поможет решить вопрос с приобретением для Бердянска импортной установки деаэрации.

Но на этом эпопея не закончилась.

Мы перекачивали смазку из бочек в емкости смазочных станций специальным пневматическим насосом. И вот мы обратили внимание, что как только начинаем качать ЛС1П, всасывающий фильтр насоса забивается окалиной. Откуда в смазку попадает окалина? Бочки приходят из Бердянска плотно закрытые крышками. Представитель завода лично опломбировал бочки и сопровождал их на машине до кузницы. И опять в смазке окалина.

Я с представителем УЛИРа выезжаю в командировку в Бердянск. Там в цехе приготовления смазки стирильная чистота. Начальник цеха говорит, что и бочки используют только новые и тщательно их моют. Меня заинтересовал процесс изготовления бочек. Никогда не видел! Идем в тарный цех, и вдруг я вижу стопку глянцевого на вид листа, знакомого мне по жестепрокатному цеху Лысьвенского металлургического завода, где я работал во время студенческой практике, и где эти листы отжигались в специальной печи, в результате покрываясь тонким слоем прочной окалины. Вот эта окалина во время тряски в машине и осыпалась с внутренних стенок бочки в смазку. Идем к главному инженеру завода и докладываем, что источник окалины найден. Он поручает снабженцам немедленно достать полиэтиленовые мешки соответствующего размера, и следом за нами в кузницу приходит машина с чистой смазкой.

История с дефектом распредвалов двигателя Жигулей тоже была связана с отсутствием нужных присадок в отечественных моторных маслах

 

 

 





Comments